?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Венеция. Первый день я честно не доставала фотоаппарат - из-за "туристического стыда" (здесь это обычное дело, всем туристам так не хочется быть туристами), да и сидели весь день на лекциях. Но на следующее утро вид из окна был просто невыносим. Вот кстати оно светится на третьем этаже нашей гостиницы в Getto Nuovo. Нас вынесло на улицу.


"Все отдавало приездом в провинцию – в какое-нибудь незнакомое, захолустное место – возможно, к себе на родину, после многолетнего отсутствия". Этот текст из Watermark сразу перестал быть парадоксальным - да, все так и было. Вообще я хотела бы цитировать "Набережную неисцелимых" большими кусками, как и делала в самолете, на набережной, в номере - постоянно зачитывала Лехе любимые места, находя все больше подтверждений. Но его не так трогало.

Мы побежали на корабль, отправляющийся на Лидо. Медленно ходить здесь можно только ночью, днем или ты в толпе, которая движется со своей скоростью, или тебе надо быстро пройти по узкой одноместной улице, чтобы пропустить тех кто идет навстречу, или ты куда-то опаздываешь, а по прямой тут не пройти. У нас получалось или бежать, или сидеть на месте и вдыхать. В Венеции видно даже горы.


Да, как будто все знакомо, но только глазам - как будто ты попал внутрь картины. Бродский писал, что тут тело быстро становится просто транспортом для глаза, и тут конечно сразу поднимается вся тема бестелесности, умирания, потустороннести Венеции, вода - Лета, память, туман, забвение - есть целый венецианский словарь понятий, который теперь занял в моей голове отдельный шкаф. Но так и бегали бы мы вдоль рам, если бы не удивительный случай, собственно приведший нас в Венецию и позволивший ненадолго заглянуть за. Ну а как еще назвать сам факт того, что мы с Лехой, вдвоем, на неделю оказались в Венеции на фестивале медленного чтения!

Бесподобный, театральный, яркий венецианец Джузеппе Бальцано начал первую лекцию с показа двух таких картинок. Текст с комментариями = город с улицами. Только обратите внимание - улицы, по которым мы бегаем - это пустые места между кусками текста, а смысл - в кварталах, домах. Туристу туда не попасть.


Закрытые ставни! Сначала казалось, что город покинут, светятся только нижние этажи бесконечных кафе, магазинов, баров. Но очень часто, проходя мимо закрытых ставен, мы слышали внутри смех и музыку, днем часть окон нехотя со скрипом открывалось, а иногда удавалось застать местных жителей, пробегающих внутрь дворов, сидящих на крыше с кофе, гуляющих с собаками. Там внутри что-то живет.



Иногда даже кажется, что по этим ступеням в дома проникают не совсем люди...



Ну местный бестиарий это тоже общее место.



Так вот, нам повезло, у нас были проводники. Семен сразу сказал: "Нам странно проводить фестиваль в Гетто, ведь наша задача выйти из гетто... Но во-первых, венецианское Гетто - это не совсем то, что вы думаете, а во-вторых, возможно здесь хранятся ключи от некоторых тайных ходов, которыми нам посчастливится пройти". И это получилось.


Вот он, красавец Джузеппе. У него каждый день была бабочка нового цвета и носки в тон! Переехал сюда из Брюсселя три года назад, т.к. "они с женой сознательно выбрали медленную жизнь без машин, в темпе, соразмерном человеку". "Джузеппе, но разве вам не мешают толпы туристов?" - "Да, мешают. Но в Брюсселе я каждый день два часа стоял в пробке на работу и ходил в супермаркеты".


Альдо Иццо, 1931 г.р., капитан дальнего плавания, после выхода на пенсию восстанавливает старое еврейское кладбище на Лидо.


Роберта Феоли. Про ее мастерскую еще напишу.


Из венецианцев еще был литературовед Шауль Басси, поставивший здесь на улицах "Венецианского купца", семья которого "не особенно древняя, мы знаем только своего прадеда, который жил в 1580 году". А с тех пор почти ничего не изменилось.



***
Конец 1 части, все наши фотки здесь, но не могу уйти не перечитав снова:

Иосиф Бродский, "Лагуна", 1973:

 I

     Три старухи с вязаньем в глубоких креслах
     толкуют в холле о муках крестных;
        пансион "Аккадемиа" вместе со
     всей Вселенной плывет к Рождеству под рокот
     телевизора; сунув гроссбух под локоть,
        клерк поворачивает колесо.

        II

     И восходит в свой номер на борт по трапу
     постоялец, несущий в кармане граппу,
        совершенный никто, человек в плаще,
     потерявший память, отчизну, сына;
     по горбу его плачет в лесах осина,
        если кто-то плачет о нем вообще.

        III

     Венецийских церквей, как сервизов чайных,
     слышен звон в коробке из-под случайных
        жизней. Бронзовый осьминог
     люстры в трельяже, заросшем ряской,
     лижет набрякший слезами, лаской,
        грязными снами сырой станок.

        IV

     Адриатика ночью восточным ветром
     канал наполняет, как ванну, с верхом,
        лодки качает, как люльки; фиш,
     а не вол в изголовьи встает ночами,
     и звезда морская в окне лучами
        штору шевелит, покуда спишь.

        V

     Так и будем жить, заливая мертвой
     водой стеклянной графина мокрый
        пламень граппы, кромсая леща, а не
     птицу-гуся, чтобы нас насытил
     предок хордовый Твой, Спаситель,
        зимней ночью в сырой стране.

        VI

     Рождество без снега, шаров и ели,
     у моря, стесненного картой в теле;
        створку моллюска пустив ко дну,
     пряча лицо, но спиной пленяя,
     Время выходит из волн, меняя
        стрелку на башне -- ее одну.

        VII

     Тонущий город, где твердый разум
     внезапно становится мокрым глазом,
        где сфинксов северных южный брат,
     знающий грамоте лев крылатый,
     книгу захлопнув, не крикнет "ратуй!",
        в плеске зеркал захлебнуться рад.

        VIII

     Гондолу бьет о гнилые сваи.
     Звук отрицает себя, слова и
        слух; а также державу ту,
     где руки тянутся хвойным лесом
     перед мелким, но хищным бесом
        и слюну леденит во рту.

        IX

     Скрестим же с левой, вобравшей когти,
     правую лапу, согнувши в локте;
        жест получим, похожий на
     молот в серпе, -- и, как чорт Солохе,
     храбро покажем его эпохе,
        принявшей образ дурного сна.

        X

     Тело в плаще обживает сферы,
     где у Софии, Надежды, Веры
        и Любви нет грядущего, но всегда
     есть настоящее, сколь бы горек
     не был вкус поцелуев эбре' и гоек,
        и города, где стопа следа

        XI

     не оставляет -- как челн на глади
     водной, любое пространство сзади,
        взятое в цифрах, сводя к нулю --
     не оставляет следов глубоких
     на площадях, как "прощай" широких,
        в улицах узких, как звук "люблю".

        XII

     Шпили, колонны, резьба, лепнина
     арок, мостов и дворцов; взгляни на-
        верх: увидишь улыбку льва
     на охваченной ветров, как платьем, башне,
     несокрушимой, как злак вне пашни,
        с поясом времени вместо рва.

        XIII

     Ночь на Сан-Марко. Прохожий с мятым
     лицом, сравнимым во тьме со снятым
        с безымянного пальца кольцом, грызя
     ноготь, смотрит, объят покоем,
     в то "никуда", задержаться в коем
        мысли можно, зрачку -- нельзя.

        XIV

     Там, за нигде, за его пределом
     -- черным, бесцветным, возможно, белым --
        есть какая-то вещь, предмет.
     Может быть, тело. В эпоху тренья
     скорость света есть скорость зренья;
        даже тогда, когда света нет.








Метки:

Comments

( 1 комментарий — Оставить комментарий )
(Анонимно)
13 дек, 2017 21:29 (UTC)
Венеция
Спасибо большое за рассказ и фотографии. Как будто снова побывала, хотя была ранней весной. Этот город - одно из любимых мест в моей жизни , таких как Байкал и Омутищи. ТС
( 1 комментарий — Оставить комментарий )

Profile

mrs_truly
mrs_truly

Latest Month

Май 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Метки

Page Summary

Разработано LiveJournal.com