Category: медицина

#ялюблюфряново

В любимом Фрянове стараниями историка и краеведа Александр Послыхалина, Музей-усадьба Фряново и лично Екатерины Черновой, фряновских старожилов и местной администрации открыта памятная доска на здании старой больницы - памятнике эпохи модерн. Доска посвящена архитектору Т.Я. Бардту, первому главврачу С.О. Пальку и главврачу Н.Н. Скворцову, проработавшему в больнице 40 лет с 1923 по 1963 год. На открытии кроме официальных лиц выступали внучка Николая Николаевича, много сделавшая для фряновского музея, и ветераны фабрики - все они родились в этом здании, все помнят главного врача.





Вроде простое дело - открытие таблички. А сколько за этим стоит труда, согласований, утверждений, не говоря о непосредственной исторической и исследовательской работе. Кажется, душа этого небольшого городка живет и возрождается благодаря стараниями местных историков и краеведов, как будто на старое дерево терпеливо прививают новый привой, и так хочется, чтобы он прижился. Присоединяйтесь.



Все мои фотографии события здесь, а на обратном пути мой фотоаппарат сам переключился в какой-то невиданный доселе хипстерский режим, и вот что получилось:




Храм. Чудные старые живые места.


Рогачево, Покров

Завершая дела перед Непалом, очень хотела успеть съездить в Рогачево. И поехала, одна с детьми, никто больше не смог. Только по дороге поняла, что сегодня Покров, и так все хорошо сложилось.



А то что масштабного концерта не получилось - ну и хорошо. У них ремонт по программе губернатора, в больнице на нижних этажах поставили киоск электронной очереди, а на третьем этаже в отделении сестринского ухода, куда по-прежнему нет лифта (и никто из стариков не может выйти на улицу), меняют свет. Но мы хорошо посидели, поговорили. Девчонки ходили по палатам с всегда радушно принимающей нас сестрой-хозяйкой Светланой Александровной, дарили соки, игрушки, кремы, пастилу. Часть хозяйственная Света таки прибрала, говорят старики спрячут-потеряют, я лучше сама потом выдам.


А я разговорилась с Антониной Ивановной - Учительницей, как ее здесь зовут. Ее все уважают, так что Светлана всех моет строго по очереди, а ее спрашивает, не хочет ли она помыться.

Ей 98 лет весной. Это ее дом мы ездили фотографировать для нее в соседнюю деревню. Чуть побольше узнала о ее жизни. Ее военные воспоминания я записала здесь, а потом Антонина Ивановна 40 лет работала учительницей - в своей деревне и в Рогачево, вот прямо в этом здании, где сейчас эта больница, где она живет! Ну бывает же так! Она преподавала здесь, какое-то время замещала директора. Говорит, раньше школа была в хорошем купеческом доме, потом перестали умещаться и построили это здание, на таком болотистом месте, что в подвалах всегда стояла вода. Она с завхозом все в сапогах ходила по подвалу, спасала имущество. Потом школу построили новую, а здесь разместили больницу. А у Антонины Ивановны артрит, лежит и ходит в валенках, но старается вставать, ходить с палочками.

Муж-фронтовик рано умер, в 58 лет, "они все больные вернулись с фронта, все рано умерли, кто на парадах ходит - все это штабисты, а наши не пожили потом совсем". Вырастила двух сыновей. Оба хорошо учились, жили в интернате, все время с хорошими воспитателями. Старший только закончил текстильный техникум, получил распределение в Раменское - как призвали в армию, 4 года служил моряком в Египте! Все глаза выплакала, писем не было. И второго тут же забрали, и мужа на военные сборы. Тогда, в 1968 году, они думали что снова начнется война, всех мужчин забрали снова в армию.

Сыновья тоже много не пожили. Старший переехал к ней после ее инфаркта, помогал, жил с ней в деревенском дедовском доме 10 лет, а потом натаскался с утра воды (надо было вставать в 4 утра, а то потом вода в колонке кончалась) - да и помер в бане, нашла его, похоронила. С его семьей не сложились отношения. Две внучки есть, но бабушка не пришлась ко двору. Осталась она одна, и пришлось уходить в дом престарелых - в деревне одной не проживешь ("поезжайте, возьмите ключи, живите в моем доме, он крепкий, хороший, пропадет без хозяина!"). Младший тоже умер совсем молодым, но у него не очень была благополучная жизнь, семьи не осталось.
Ездят к ней внучатые племянницы - внучки сестер, самим уж за 70, и вот одна, из Клина, приезжала недавно, собрала в саду Антонины Ивановны яблоки, и она нас ими угостила.

В субботу приходили из школы учителя и дети, поздравляли с днем Учителя, сделали концерт, подарили открытку от губернатора.

Антонина Ивановна сказала главное - это чтобы мир был в семье, чтобы все вместе, чтобы детишки росли, рожать побольше. Отказалась она когда-то от третьего ребенка, жалеет теперь. У нее самой было семеро братьев и сестер, и все выжили, все встали на свою дорогу.
И Бога не забывать. У нее дома стояли старые красивые бабушкины иконы. Однажды приехал проверяющий из района, школа-то образцовая, и пришел в гости. И стал ее корить, угрожать увольнением. "Ведь время какое было, Аня! Храмы разрушали, а ведь на нашей земле столько славных монастырей!" Пришлось иконы спрятать в чулан. А сейчас, когда уходила из дома, раздала их.
Хранит в сумке под подушкой все наши открытки, Васи и Маши Белоусовых, Матвея, еще какую-то картиночку. Фотография дома стоит в рамке на тумбочке. Передавала всем огромное спасибо и самые сердечные пожелания.

Спасибо всем кто поучаствовал. В следующий раз поедем перед Новым годом собирать пожелания к Деду Морозу!

Кем быть

Дети часто спрашивают меня, кем я хочу быть, и я говорю - писателем. Но еще больше я хочу стоять в длинном коридоре больницы №40, напротив кабинетов 3-7, и обнадеживать онкологических больных.

Длинная очередь, чтобы попасть к 14ти, люди приходят к в 11. А может быть они как раз приходят, чтобы пообщаться? Никто кроме меня не бесится из-за очереди.

"А вам сколько сделали? 6? И как? Очень тяжело? А мне назначили 10, как думаете - это хорошо?" "Одна женщина у нас лежала, молодая совсем, так вот, ей все отрезали, потом сделали 20 химий, и лучи. - И как она? - Да не знаю, не видела больше". Плохих историй никто не рассказывает.

Приходит женщина с таким потерянным взглядом, даже не думала что такое бывает, просто как во сне идет, как водится, молодая совсем. В руках как у всех - конверт с документами, как письмо Богу несет. Кто последний? А в кабинете сначала радиолог принимает с 11ти, а потом гинеколог с 14, и часть очереди сидит к 11, а часть к 14. Ее спрашивают - вы к кому? - К кардиологу, к кардиологу. - Да здесь нет кардиолога! Идите в регистратуру. Возвращается. - Сказали в 7 кабинет. - Ну да, это 7й, только Вам к 11ти или к 14?

Вижу она сейчас в обморок упадет. Умоляюще так говорит: "Дело в том, что мне на госпитализацию". Беру у нее направление, там понятно что ей к гинекологу. Сидите, говорю, в этой очереди.

И вдруг потянулись ко мне бабки и женщины со своими направлениями! Говорят, и у меня проверьте, туда ли сижу. Отнекивалась я отнекивалась, но вопросов не возникало - если держать направление не вверх ногами, то там написано, какой нужен врач.

Но не хотят они их читать! Включается защитная реакция организма, понимание не работает. Кто-то и правда никогда вообще ко врачам не попадал и не разбирается. Я всем говорю - да вы не переживайте, тут и здоровому не разобраться! Направление в диспансере, анализы через 3 недели, со всем этим сюда и тебе скажут какие доп анализы, и тогда уже назначат, но куда непонятно, это надо записаться к районному онкологу, и тд и тп. Мы с теткой в тот раз пришли и отстояли 3 часа получается только за списком анализов.

За кого-то все делают родственники, но это не лучше - больной окончательно отключается и становится таким медицинским объектом. Более-менее все в итоге разбираются, а может быть просто тратят как раз эти тревожные годы на четкий порядок полубессмысленных, часто ритуальных действий, и это хорошо, и это правильно. Ну а что, дома сидеть переживать? К одному врачу сходил, к другому, так глядишь и время прошло, и лучше стало, ну или наоборот.

Но знаете, что спрашивали меня соседи по очереди, протягивая свои направления и истории болезни? Я вылечусь? У меня очень страшный диагноз? А вы знаете случаи, когда вылечивались? А правильно я все делаю?

И тут не нужны правильные рациональные ответы, которые дают врачи. Им нужен ответ - конечно правильно! Не такой страшный! Есть случаи! У вас есть шанс! (И это всегда правда).

Одна тетенька в другом коридоре сидела сидела, елозила, наконец стала всех спрашивать - ну скажите, делать или не делать мне операцию? Все конечно говорили - этот как врач говорит. А она: "Ну врач-то хирург, он всегда скажет резать! А что если оно само уйдет?" Все отворачивались к своим тревогам и делам, а она все и на операцию не идет, и не уходит. Пристала ко мне. Ну я ей зеркалю зеркалю что-то неопределенное, повторяю ее последние фразы. И тут пошел у нее процесс решения, она зацепилась за какой-то собственный факт, и решилась, и просветлела, и пошла. А надо то было всего - ее послушать и помычать.

Не надо никаких обоснований, фактов, просто чтобы кто-то улыбался и говорил что все будет хорошо. Работа мечты. Это вам не ставку дисконтирования считать. Эта работа абсолютно нужна прямо сейчас, 100% запрос. Это как давать пить. Нам кто-то должен улыбаться и говорить, что есть шанс. Вот таким писателем я хочу быть.

Тете Нине - 90

IMG_20130914_183539

"...Сейчас я бы не смогла работать врачом, слишком все связано с деньгами. Частная практика – это для меня немыслимо, я всегда от этого открещивалась, это же такая ответственность. Я один – два раза посмотрю, конечно бесплатно, а потом говорю: «Пожалуйста, в поликлинику». Много ли мы получали? Я так не вспомню. Конечно, никуда не ездили, жили в общежитии - моя мама, я, двое детей, все в одной комнате. Вступить в кооператив – это для нас было невозможно. Но это было такое счастье – что ты работаешь, врачом, получаешь какие-то деньги!
Я ведь поступала в Гидрографический институт ГлавСевМорпути. У нас приняли документы, мы были с Ирой Даниловой, и сразу же: «Брысь – окопы рыть!». Ну, мы окопы нарыли, возвращаемся, а нам говорят: «Вы знаете, институт законсервировался, мы переезжаем, а первый курс – раздаем документы и до свидания, куда хотите, туда и идите». А мы с Иркой так хотели стать! Там было на фуражке что-то такое зелененькое! И потом еще дополнительно присваивали звание  «Штурман дальнего плавания»!  И вот мы стоим с документами, нам ничего не надо! Едем, а по пути – Смольный, там институт иностранных языков. Ирка говорит: «Война на год, подучим английский язык (у нас в школе был немецкий), а потом пойдем в гидрографический». Мы идем, у нас отличные аттестаты, а у самих такое пренебрежение. Это же Смольный монастырь, там еще ходили те, старинные дамы,  нам так тошно от этого! А нам говорят: «Так, пожалуйста, аттестаты сюда, окопы рыть». Мы идем рыть окопы, уже в другом месте, поближе к Ленинграду, в Рыбацком. Роем, роем, летают над нами, бросают листовки «сдавайся, все сдаются, все бегут». И вдруг мы понимаем, что мы одни с дуру работаем, а никого вокруг уже нет, уже начальства нет, никого нет, и вообще все уже куда-то удрали. Это был уже сентябрь. 8 сентября началась блокада. Мы с Иркой возвращаемся в институт – документы забрать. А нам говорят: «Вот, идите». В комнате вот такая гора бумаги свалена и мы начинаем искать, и нашли эти два аттестата. И Ирка пошла на завод работать, а я в госпиталь, санитаркой.
Я когда первый раз пришла в перевязочную, мне говорят: «Держите ногу». Держу. «Можете выбросить». Как?! Он ее отрезал там. «Вон ящик!» Потом конечно все это кончилось, потому что уже не было никакой войны, а были только голодные и замерзающие люди.


Collapse )